Category: общество

Креативный город

Приобрел книгу под названием "Креативный город" ведущего британского специалиста по развитию городов Чарльза Лэндри, с первого же прочтения выделил для себя несколько интересных пунктов.
- Суть концепции креативного города заключается в том, что каждое поселение - в какой бы оно ни находилось стране и на каком континенте, - может вести свои дела с большей долей воображения, более творческим и новаторским образом.

- Чтобы деревня, небольшой город или мегаполис ступили на этот путь, должны быть созданы условия, позволяющие им думать, планировать и действовать творчески. Поэтому центральное место в концепции креативного города занимают проблемы принятой в том или ином месте организационной культуры.

- В городах должны возникать лидеры - люди или организации, - которые научатся отдавать другим часть своей власти, чтобы повысить собственную эффективность и собственное влияние.

Вы должны знать куда движется ваш город, понимать, каково его предназначение и его потенциал, короче говоря, иметь ясную и обоснованную картину его развития в будущем;
Стимулировать широкое распространение лидерства, т.е. способствовать появлению множаства лидеров и не думать, что городу достаточно одного лидера; это означает, что более 1% населения города должны чувствовать себя лидерами и действовать соответствующим образом; иначе говоря, в городе с населением 100000 должно быть 1000 лидеров, а в миллионном городе - 10000;
Источник креативности - творческие люди и организации, обладающие отличительной особенностью: собираясь вместе на одной территории, они формируют творческую среду.

Совсем недавно mysli_po_povodu поделился мыслью о создании в Тольятти "Виртуального правительства", которое бы могло стать той территорией, где собираются люди, не без претензий на лидерство в различных областях человеческой деятельности. Лично я знаю толковых художников, специалистов в области дизайна среды, поэтов, которые сидят по кафедрам и мастерским и просто скучают, сетуя на то, что среда заела. Да, в Тольятти существует Молодежный парламент, но стоит только вглядеться в самодовольные лица его участников, в вездесущих пиджаках и галстуках, сотрудничать с ними отпадает всякое желание. Юный карьеризм - это диагноз. Думаю, что Виртуальному правительству быть, как и Тольятти  - креативному и мыслящему.  

Никос А.Салингарос. Антиархитектура и деконструкция

По наводке ar_chitect начал читать книгу Никоса А.Салингарос: "Антиархитектура и деконструкция". Выписал несколько понравившихся цитат.

«Докучливее чей-то глупости могут быть только напыщенные речи глупцов, изъясняющихся
научным языком… Одна из самых ужасных интеллектуальных катастроф происходит тогда,
когда посредственные умы присваивают научные концепции и язык».
Николас Гомес-Давила, 1992

«В архитектурных и художественных школах все еще преподают бездушную догму; она
противоречит понятиям разума, красоты, природы и человека. На человеке, как на подопытном
кролике, в нарушение всех норм и правил проводят догматические, образовательные и
архитектурные эксперименты... Эти эксперименты заставляют молодых архитекторов, которые
все еще грезят о более прекрасном и благоустроенном мире, распрощаться со своими мечтами
– в противном случае они рискуют остаться без диплома об архитектурном образовании.
Соответственно, официальное право на ведение строительной деятельности получают только
те специалисты, которые согласились с догмой».
Фридрих Хундертвассер, 1993


Collapse )

Феномен дома

 

Случилось так, что большая часть сентября проживалась в суровых стенах общежития. За это время получилось уладить проблемы с жильем, сдать вступительные экзамены в аспирантуру, простудиться, отчаяться и возродиться из небытия уныния. События происходили под ливнями и ветрами, в скверах и посреди казенных аудиторий, места сменяли друг друга, но одно оставалось неизменным – тотальная облачность всего и вся.

Осенью многое отпадает и отмирает не оставляя ран, душа при этом мало чувствительна к боли, ей будто все равно. Неприкрытое, скальпированное естество предстает как есть, и ты встречаешься с собой словно врач с пациентом. Больной неловко ощущает себя выпотрошенной и мокрой тушей, при этом, не ощущая будущего, иначе говоря, некого праздничного стола, ради чего стоило переживать трудное положение, а врач всеми силами пытается помочь, цепляясь за каждый подвернувшийся случай.

Так проходили дни, которые скрадывались лишь каждодневными упражнениями в грезах и философскими рассуждениями. Выучившемуся на архитектора человеку особенно интересно думать о смысле обычного дома как такового. Например, о доме как уголке мира, где каждый найдет пристанище для своей мечты и воображения. Вот, например когда человеку плохо, он часто садится на широкий подоконник, если таковой имеется и успокаивается происходящей за окном жизнью. Такими центрами одиночества и скуки раньше служили чердаки и печки, теперь же мы с трудом отыскиваем себе сокровенные убежища, современный дом часто слишком прост, можно сказать примитивен. Решены проблемы помойки, готовки пищи, хранения продуктов, отопления, но человеку часто плохо в этом во всем, ведь не зря каждый вечер множество людей проводят время, сидя за экранами компьютера и сотрясают воздух пустопорожними статусами. Сложный дом, скрипучий дом, беззвучный и одновременно наполненный разговорами и смехом – таким видится это пространство в поэтических представлениях, в бреду рассуждения о доме.

Рефлексия: ты подходишь к кованому забору, невысокому и стройному, сразу видно, что хозяевам не от кого прятаться. Забор увит щедрыми лианами жимолости. Первым делом нужно привстать на камень и попытаться разглядеть гнездовье маленькой певчей птички. Все два птенца на месте, это успокаивает любопытство. Ты срываешь пару листков с ароматного лимонника, ведь без них не получится правильного вечернего чая. Бодрость и присутствие духа наполняют тебя. Вот ты взбираешься по ступенькам и снимаешь обувь, нога приятно ощущает старые половые доски, затем ты попадаешь в теплое от косых солнечных лучей, двухсветное пространство. На стенах висят картины, сюжет которых не лежит на поверхности, это не мертвые натуры это живые слепки движения души. Касаясь стен, дверей, выключателей, всюду ощущаешь их подлинность, они словно созданы для твоих прикосновений. Пришлось включить свет в подвале, нужно достать банку ежевичного варенья. Думаю, следует остановиться.

Вслед за позитивными мыслительными представлениями все вокруг начинает медленно преображаться. Еще совсем недавно прогуливаясь вечером после дождя можно было увидеть распластанных по асфальту червей, которые вытягивались в тонкие, прозрачные струнки и так переживали невзгоды погоды. Тогда казалось, что это неоспоримый закон природы – спасение в мягкой растянутости, в надломленности иначе ты будешь, погребен заживо не имея доступа к кислороду. Мне представлялось, что люди должны, подобно этим червям, распластано пережидать время, мутный поток времени. С наступлением солнечных дней, в ощущениях появилась определенная ясность, свежесть. В такие дни, хочется больше прогуливаться и больше дышать терпким, осенним воздухом. Прозрачность и ясность обязательно рано или поздно наступают и к ним нужно быть готовым.



с.Вишенки. Ставропольский уезд

В детстве мои летние каникулы проходили в с.Вишенки, Мелекесского района, ранее это Ставропольский уезд. Сейчас нашел упоминание об этом месте у  С. Т. Аксакова в "Семейных хрониках". Место это загадочное. Помню рассказ соседки о том, что она видела лешего в овраге когда пасла коров (вспомните "Аленький цветочек" Аксакова). До революции стояла там церковь которую разрушили большевики. До сих пор растет на том месте бывший церковный сад сирени. Еще остались очертания фундаментов, которые в детстве я все хотел раскопать и найти клад. Самая старая найденная там мною монета датирована 1816г. И вот Аксаков пишет: "Он купил степь в Симбирской губернии (теперь Самарской), в Ставропольском уезде, около семи тысяч десятин, землю отличную, хлебородную, чернозем в полтора аршина глубиною, ровную, удобную для хлебопашества, по речке "Берля", в вершинах которой только рос по отрогам небольшой лесок; да был еще заповедный "Медвежий Враг", который и теперь составляет единственный лес для всего имения. Там поселил он триста пятьдесят душ. Это вышло имение отменно выгодное, потому что находилось во ста верстах от Самары". Конечно ужасает описание жестокости помещика Куроедова, который истязал и зверствовал. Такова наша история, сначала они нас, потом мы их "почикали", раскулачили. Вообще пишу с надеждой, что когда нибудт будет восстановлена разрушенная церковь. Потихоньку следует найти образ той церкви, сделать проект и начать делать богоугодное дело. На фото эта деревня. За моей спиной старая огромная ива, на противоположенном берегу которой и стояла церковь
 
За десять лет скопилась небольшая коллекция монет

Карта 1912 года

село Вишенки, оно же Куроедово, принадлежало некогда двоюродной сестре деда С. Т. Аксакова
В 2010г числилось избирателей 172 чел. К 1910 в селе, называвшемся Вишенки (Куроедово), было: 281 двор, 1626 жителей (русские), церковь, церковно-приходская школа, волостное правление. В 1996 - население 242 человека, русские, татары. Отделение СПК "Правда".

Еще нашел сведения:
И совсем другое устройство дома увидел Сережа поначалу в Вишенках, а затем в Чуфарово и Никольском - имениях 

 Куроедовых . В Вишенках повсюду «висели картины в золотых рамах». Такую обстановку он увидел впервые: «Какие были диваны, сколько было кресел, и все обиты шелковой синею материей! Какая огромная люстра висела посередине потолка! Какие большие куклы с подсвечниками в руках возвышались на каменных столбах по углам комнаты! Какие столы с бронзовыми решетками, наборные из разноцветного дерева, стояли у боковых диванов!» Но больше всего поразили Сережу цер­ковь, надворные постройки,  сад  и усадебный дом в Чуфарово.


Из наследия

с. Вишенки (Куроедово)

Сад усадебный помещика Куроедова, где бывал писатель Аксаков

сер. XIX в.

Свобода или регламентация Ч1


         

 

 

   1.1 Приступая к вопросу “Свобода или регламентация” в архитектуре, нельзя не пройти мимо исследования известного французского социолога и философа Эмиля Дюркгейма. В работе “Свобода как продукт регламентации”, автор замечает: “…Свобода… сама есть продукт регламентации. Я могу быть свободным только в той мере, в какой другой удерживается от того, чтобы воспользоваться своим физическим, экономическим или каким-либо иным превосходством для порабощения моей свободы. И только социальный образец может воспрепятствовать этому злоупотреблению силой. Известно теперь, какая сложная регламентация необходима, чтобы обеспечить индивидам экономическую независимость, без которой их свобода лишь номинальна”.  Правда, если регламентация не обладает системным качеством скоординированности, а также (как объяснит нам Дюркгейм позже) не соответствует некоторому органическому идеалу, то возникает опять царство несвободы. Т.е. несвобода может возникать как от отсутствия регламентации, так и от ее наличия — все зависит от качеств этой регламентации. Э. Дюркгейм пишет: “…Чем больше регламентированной жизни, тем больше жизни вообще”.

              Регламентация, которая четко разводит полномочия, права и обязанности человека, дает ему ту самую свободу в либеральном смысле слова: личная свобода не должна быть за счет чужой, а чужая за счет вашей. Архитектуру сложно представить без регламентации. Отсутствие границ приводит к анархии и хаосу. Регламентация должна соответствовать некоторому органическому идеалу, тогда свободе творчества не будет ничего угрожать, она будет выражаться и искать путь выражения в рамках заданных правил игры. Следует отметить, Европа и  Россия имели различные условия формирование границ города. После завоеваний Ивана Грозного, наши города перестали дорожить плотностью, разрастаясь посадами. В Европе, в условиях частых военных конфликтов и сложилась высокоплотная городская ткань, очерченная городской стеной. Именно тогда появились кварталы.       

             Регламентацию можно интерпретировать как необходимость.  В истории философской мысли свобода традиционно рассматривалась в ее соотношении с необходимостью. Противопоставление понятий “свобода” и “необходимость” как философских антимоний, отрицание или подмена одного из них другим свыше двух тысячелетий были камнем преткновения для мыслителей, так и не находивших удовлетворительного решения проблемы.

             Часто системы норм, ограничений и идеологической цензуры стерилизовали творческие возможности архитектора. В разные периоды профессию ограничивает то идеология, то законы рынка и землепользования, то эстетические каноны, устоявшиеся в обществе. Соотношение свободы и регламентации можно охарактеризовать иными словами: соотношение профессии и призвания. Профессия предполагает историческую сумму знаний и норм деятельности, призвание — способности и особый дар откровения и служения [1]  .

             1.2 Правила игры

             В городском сообществе, с самых его начал, любые пространственные сценарии оказываются в рамках неписаного права или свода законов. Знакомые со школы законы Хамураппи жестко регулировали правила изменения границ домовладений и компенсаций за урон, нанесенный соседу при перестройке. Конституции греческих городов-полисов в деталях прописывали правила общежития, а римляне кодифицировали эти правила в знаменитых Дигестах (выдержках) юриста Ульпиана. Нельзя затенять сад соседу, надстроив собственный дом или забор на меже, нельзя на дюйм нарушить священные границы храмового участка и т. п. В Византии Дигесты были дополнены специальной статьей о защите вида из каждого дома на воды Босфора, что было унаследовано и строителями русских городов: вид на реку или озеро был ценностью. 

              Средневековые города Европы регулировались в мельчайших частностях, когда речь шла о предельной высоте домов или о выступах по второму и третьему этажам – впрочем, само постоянное повторение этих правил явственно указывает на то, что их постоянно же нарушали.

            В более поздние времена, в пределах городской черты, стремились законодательно прекратить или хотя бы ограничить строительство в дереве. Прописывали правила, по которым домовладельцы обязывались содержать в порядке мощение улиц напротив фасада своего дома, а в городах, где муниципальная власть была крепче, – еще и выметать весь мусор на середину улицы, откуда его подбирали особые команды. Менялось многое – кроме чрезвычайной устойчивости границ домовладений, нанесенных на выверенные планы кварталов. Нарушать эти границы, осуществляя принудительный выкуп, ради общих городских нужд, смогла уже только централизованная власть Нового времени.

            С XIX в. законодательно закреплены «красные линии», определяющие грань между частным и публичным пространством. Затем стали закреплять правила, по которым фасады домов либо выносились на красную линию, либо имели фиксированный отступ от нее, либо домовладельцам предоставлялось право определить этот отступ самостоятельно.

            Во Франции или в России такого рода правила устанавливались государством, за соблюдением их следили чиновники министерств внутренних дел, а планировки городов прямо утверждались верховной инстанцией. В странах с большей независимостью муниципалитетов все решения принимались ими, хотя появление новых конструкций и новых материалов заставило и в этих странах вводить единые технические стандарты строительства. В любом случае утвердилась система, четко регулирующая отношение высоты зданий к ширине улиц, а площади подошвы зданий – к площади участка.

            Увеличение высоты сооружений вызвало к жизни закон 1916 г. в Нью-Йорке, обязавший делать отступы внутрь участка через два десятка этажей, чтобы обеспечить доступ солнечного света в улицы-каньоны, и этот закон, подобно отсутствующему в этом городе главному архитектору, определил силуэт и структуру застройки. При разработке региональных планов развития европейских городов к началу ХХ в. уже сложилась практика детального регулирования всех параметров городской среды, а в США к ней добавился зонинг – зонирование по функциональному использованию. В новых городах, построенных в духе Нового урбанизма, и в многих пригородах дотошность правил распространяется на типы деталировки, покраску зданий и даже на цвет занавесок в окнах – таковы контракты, которые покупатели недвижимости подписывают с застройщиком. Зонинг стал инструментом имущественной сегрегации, вызвав к жизни рыхлую структуру современного американского пригорода, и в новейших проектных программах, как, к примеру, в случае Денвера, наблюдается последовательный отказ от этой обедняющей схемы. В современной России мы до сих пор не определились с правилами застройки и реконструкции городов. Советская традиция склоняет к единому стандарту, тогда как разнообразие ситуаций – к большей дифференциации, но главное в том, чтобы понять и наконец договориться о том, где кончается городской закон и где начинается проект планировки. Пока еще в этом вопросе в головах царит изрядная путаница.

             Наложение прямоугольной и диагональной сеток в плане Вашингтона, квадрат квартала со срезанными углами в генеральном плане Серда для Вашингтона, закон 1916 г. об отступах по высоте небоскреба в Нью-Йорке – все это примеры блистательно заданных и, главное, неуклонно соблюдаемых правил игры при построении города [3]. Ограничения и правила сформировали удивительные американские города, такими, какими мы их видим в наше время.